Между Любовью и Страстью [Первая книга] - Карина Волк

которая была очень даже неплохим искусствоведом и подавала огромные надежды в столице. Но после встречи со мной, когда отец на несколько лет отправил меня за границу, она оставила свою карьеру и находилась возле меня, лишь временами посещая выставки.

Тихим шагом приблизился к ней и, трепетно обняв любимую за тонкую, изящную талию, прижал к себе. Игриво провёл кончиком носа по пышным, ароматным волосам, провоцируя лёгкую улыбку на её губах.

— «Поцелуй» — одно из самых известных произведений австрийского художника Густава Климта. Существует версия, что на картине изображён сам художник и его возлюбленная Эмилия Флеге, — восторженно и одновременно, опечаленно пролепетала девушка. — Ходило много слухов о романтической связи между Флёге и Климтом — Густав вообще был любвеобильным. Однако невозможно доказать, что Эмилия стала одной из множества его любовниц. Возможно, пару связывали исключительно платонические отношения, хотя «Поцелуй» показывает, что Климт стремился к чему-то большему. Неслучайно его последними словами были «Позовите Эмилию», а часть своего имущества он завещал именно Флёге.

Алиса медленно повернулась ко мне и немного сузив кристально чистые, невероятно прекрасные глаза, добавила, — Игнат, почему мужчины всегда делают женщинам больно?

Нежно провёл пальцами по щекам любимой.

— Алиса, я никогда не сделаю тебе больно. Не обращай внимание на моего отца. Я же тебя предупреждал, что с моими родителями очень непросто.

Девушка поёжилась, словно мои тёплые прикосновения, отдавали холодом.

— Ты предупреждал. Но я даже представить не могла, что он такой, суровый. И немного несдержанный. Сергей Платонович повёл себя….

— Как самый настоящий нахал, — завершил фразу за неё, прекрасно зная своего отца и правильно оценивая его поступки. — Милая, не расстраивайся. Мои родители, это последнее, о чём ты должна волноваться. Главное, что я люблю тебя.

Алиса нервно провела кончиком языка по вишнёвым губам.

— Зачем он пришёл?

— Не знаю. Мы не успели толком поговорить, — честно признал. — Отец спустился в кабинет. Он меня ждёт.

Девушка округлила глаза и, лихо обхватив меня за плечо, стремительно подтолкнула вперёд.

— Так чего же ты стоишь? Иди.

— Алиса, пойду, — бережно обхватил её за руки. — Но прежде обязан убедится, что с тобой всё хорошо.

Малышка подавила свою обиду и с неестественной уверенностью и решительностью, замотала головой.

— Со мной всё хорошо. Игнат, я у тебя вовсе не сахарная, не растаю. И помни, что от своей цели никогда не откажусь. Клянусь. Что смогу завоевать уважение и доверие твоих родителей.

Внезапное появление отца расстроило меня, но позитивный настрой не унывающий Алисы вселил надежду и придавал уверенности. Счастливая улыбка заиграла на моих губах, властно и непринуждённо прижал любимую к своей груди и нежно накрыл её манящие губы ласковым поцелуем.

Нежно и бережно окутал свою девочку прикосновением, желая укрыть от всего мира, словно она была самой большой ценностью…

Чёрт побери, Алиса действительно стала для меня самой большой ценностью, под названием любовь. До неё у меня было множество женщин, но все они даже близко не смогли проникнуть в моё сердце. Моя девочка покорила меня… И я этому был рад. Сладкий, дразнящий поцелуй опьянял похлеще любого крепкого напитка, утопал в ней, сгорал от желания послать всё к чёрту и остаться с любимой наедине. Но, к сожалению, наши возможности и желания не всегда совпадают. Чувствовал, что отец неспроста явился в мой дом…

— Алиса, мне нужно идти.

— Знаю. Иди. Я буду тебя здесь ждать.

Отстранившись от милой девочки, тяжёлым шагом направился к отцу, понимая, что разговор предстоит сложный, но даже представить не мог масштабы бедствия.

Ворвался в кабинет, желая поскорее выяснить истинные причины вероломно вторжения в мой дом Сергея Платоновича.

— Намиловался со своей девчонкой? — Язвительно процедил отец, вальяжно попивая виски и надменно восседая в моём рабочем кресле.

Проигнорировал его неприятную фразу.

— Говори. Что ты хотел?

Сергей Платонович требовательно указал взглядом на диван, призывая меня присесть.

— Так что тебе понадобилось от меня рано утром? — Усаживаясь на мягкую поверхность, настойчиво повторил я.

Отец неспешно поставил стакан на стол.

— Сынок, я не видел тебя несколько месяцев.

Кивнул.

— Это правда. Но прежде чем врываться ко мне в дом. Мог бы предупредить. Дать мне время подготовиться.

Сергей Платонович напряжённо замахал ресницами.

— Нет у меня времени, Игнат. В этом и проблема.

Снисходительно и разочарованно хныкнул. Привык к манипуляциям матери, которая, как только, так сразу хваталась за сердце. Но вот отец никогда не манипулировал и не прибегал к женским ухищрениям.

— Игнат, я болен.

Побледнел.

— Насколько серьёзно болен? — Озадаченно покосился на стакан с недопитым виски.

Сергей Платонович удручённо опустил глаза.

— Сам посуди, — он достал из кармана документ и протянул мне.

Спешно подскочил к нему и взяв медицинскую справку, вздрогнул.

— Бл…, — громко выругался, хотя ранее никогда не выражался нецензурно перед родителями. — Тебе назначили лечение?

Отец обречённо кивнул.

— Назначили. Но ты же сам понимаешь, что диагноз смертельный. Мне осталось не более нескольких месяцев.

Яростно замотал головой.

— Не говори так. В наше время нет неизлечимый болезней. Я сейчас же свяжусь с Семёном Петровичем. Мы отправим тебя за границу. Папа, сдаваться нельзя.

— Я и не собираюсь сдаваться, — заверил меня отец. — Только вот пока я буду проходить курс лечения, все заботы о семье и бизнесе лягут на тебя. А без помощи тебе будет крайне сложно. Наш мир — это джунгли. Слабых и молодых сжирают. Ты сильный, крепкий мужик, но слишком молодой и неопытный.

Сергей Платонович выпрямился и, встав с кресла, опустил ладони на мои напряжённые, окаменевшие плечи.

— Сынок, тебе нужна поддержка.

ДРУЗЬЯ! Предлагаю Вашему внимаю страстный, горячий роман с 50 % скидкой: «ЛЮТАЯ ЛЮБОВЬ»: Задыхался от наслаждения и, сладострастно закатив глаза, машинально вспомнил, как впервые увидел её в кафе напротив своего офиса, как она задорно смеялась над дурацкой шуткой своего дружка. Ветер игриво колыхал ткань её сарафана и вот уже его член стоял колом на эту девку. Тогда уже знал, что она работает вместе с одним надоедливым ментом. Глупцы! Реально думали, что смогут обвести вокруг пальца меня, человека, который всегда выходил из самых опасных ситуаций с минимальными потерями. Да… Иной раз раненным. Обессиленным, но всегда победителем, а главное, живым!

Никогда не скрывал, что я дикий, беспощадный зверь, который никогда не смилостивится над своим врагом! Но в этом мире по-другому жить нельзя. Жизнь — это борьба. Жестокая борьба за собственное существование.

И только глупая Маша считала, что у неё особая миссия…

Наивная дурочка!

Очень глубоко в душе ощущал неприятное жжение, но грязная похоть и вожделение напрочь убивали слабые возгласы совести.

Злобно оскалился.